Предыдущая   На главную   Содержание
 
Валерия Олюнина
 
Воспоминания из жизни дочери офицера АВАТУ


За забором

Раньше таксисты ездили до КПП, запрещено было по территории городка чужим машинам разъезжать. А чтобы человеку из города пройти к нам в гости, его записывали в специальной книге. Да и нас часто не пускали, если пропуск забудешь дома.
Чего греха таить, сколько знакомств случалось между девчонками и курсантами на КПП, для того и не пускали. Не дожидаясь увольнения, курсанты штурмовали забор, плевали они на то, что он измазан солидолом, бежали в 'самоход'. Шли к забору и мамы, приносили сыновьям домашнего.
А сейчас все ездят до дыр. Проломили лазы в бетоне.
А как мы раньше об этом мечтали! В школу идти - так через весь городок пилишь, а теперь: Возвращаешься поздно вечером с музыкалки , холодно, жутковато, да и через забор перемахнешь. Рассказывали, Юрка с параллельного класса через забор с велосипедом лез, вот бы посмотреть! Потом образовалась там дыра, многие пользовались, не стыдились. Кто-то заботливый картонку подложил.
Странно, а теперь не хватает этой жизни, зазаборной. Вроде как ограждалась наша внутренняя жизнь от городской, патруль (офицер и два курсанта) вылавливал нарушителей. Спокойней жилось.
Красивая роща была в городке. Выпускные там гуляли: костёр, гитара, шампанское, в честь праздника позволенное родителями. По весне опять же под забором лазили и бежали с пригорка вниз, к Чулыму, за мать-и-мачехой. Рвали первые цветы охапками и в подол. Несли аккуратно, под забором, забавлялись и выкидывали безжалостной рукой.
Теперь думаю, может, потому что за забором жили, всегда хотелось туда, в большую жизнь. По ночам ветер доносил до нашего огражденного мирка гул поездов. Многие уехали из городка. Может, забор в этом виноват. Долго нас держал взаперти, ну и вырвались кто в Красноярск, кто в Москву, кто в Германию или Америку.


Цитадель культуры

Когда я вспоминаю военный городок, еще перед глазами встают толпы девчонок у КПП. Дожидаются, когда же их пустят в Большой зал. Мы ходили на танцы небольшими группами, и посмеивались над городскими. Если я шла одна, то старалась пройти по периметру плаца - пересекать его не положено.
У нас, детей военнослужащих, как правило, в жизни был не только Ачинск. Двое моих одноклассников родились в ГДР. Кто-то жил в Польше, кто-то Венгрии, в Грузии или Крыму. А в этой стадности идущих на танцы была какое-то отчаяние. Всем хотелось поймать судьбу за хвост и уехать отсюда.
Во все времена на танцы у курсантов возлагали большие надежды. Мои родители, между прочим, тоже познакомились на новогоднем вечере в Курганском училище. К маме подошел знакомиться какой-то паренек, держа на подносе два бокала шампанского. Один взяла мама, а другой: подбежавший папа.
В АВАТУ танцы проходили сначала только в Большом зале. Его построили в 1961 году курсанты-выпускники совместно с молодежью строительного треста. Потом отремонтировали кафе 'Полёт'. Первокурсники приглашали девчонок туда да ещё столы накрывали. Пирожные, напитки. Гостьи угощались, а потом вероломно уходили к старшим. Потом молодежь смекнула и стала ставить на дверь громил. Девочки не сдавались.
Как правило, танцевали в кругу, компаниями. Кто-то стоял у окна c печоринской улыбкой на губах или ходил по залу в ожидании судьбоносных встреч. Зимой было забавно смотреть на девичьи фигуры в огромных меховых куполах, сдвинутых на затылок. Что поделаешь, шапки в гардеробе оставлять боялись. Или, может, демонстрировали свой достаток. Курсантские же шапки в шутку назывались 'голубые норки'. Они кучами валялись на подоконниках. Кстати, моя одноклассница как-то рассказала, что офицеры в панике носились, если у курсантов их роты были проблемы на любовном фронте. Ведь боец мог сотворить с собой что угодно. Тогда командиры с курсантами и с их девушками вели душеспасительные беседы.
В зале и на выходе дежурили офицеры. Ротники, посмеиваясь, говорили, что некоторых девчонок видели здесь, когда были курсантами. Шутили и над своими, случайно проходившими мимо:
-Служащая Трофимова, почему честь не отдаете?
-Я её уже отдала, - отвечала она.
В Большой зал мы ходили на концерты, на торжественные собрания. В такие дни здесь было битком набито. Офицеры в парадной форме, тщательно выбриты, подтянуты. При полном молчании дверь открывалась, и в зал входила знамённая группа. Знамя выносили на сцену, в президиум садились руководители училища. Звучал усечённый гимн, мы вставали, громко хлопали сидения деревянных кресел. Потом были доклад, телеграммы, грамоты, денежные премии и китайские термосы в подарок.
Однажды папа, пришел домой, смеясь. На концерте самодеятельности курсанты танцевали сиртаки, обмотавшись простынями. Но самым смешным были их голые грязные пятки. Кстати, и в городском оплоте культуры ДК Ильича случались курьёзы. Красноярский театр привез в Ачинск балет 'Жизель'. Зима тогда стояла лютая. После антракта одна балерина из кордебалета выпорхнула на сцену в тёплом трико.
Сюда мы приходили и на встречи с любимыми актерами. Алла Ларионова, Анатолий Кузнецов, Николай Олялин, Борис Галкин, Владимир Коренев, режиссёр фильма 'Любить' Иосиф Сосланд стояли на этой сцене. Наверное, это отчасти провинциальная черта (или детская), немного гордиться тем, что я фотографировалась со столичными гостями. Особенно нравилась мне фотография, где я сижу между Николаем Олялиным и папой. Я тогда и понятия не имела, где он снимался. Лет десять прошло, прежде чем я увидела его в 'Беге' в роли 'красноречивого вестового' Крапивина.
А ещё в новосибирском общежитии у меня на стене висел плакат Владимира Коренева - и надпись была 'Валерии от Ихтиандра'. Многие мне не могли этого простить.


Хоть он и не был на войне

Почему-то с детства моего отца Анатолия Сергеевича Олюнина звали Полковником. Трудно вспомнить, что было раньше - прозвище или его желание служить в армии.
В семнадцать лет он сказал родителям, что хочет быть лётчиком и поедет подавать документы в Челябинское училище штурманов. Перед медкомиссией съел банку лимонов, но они не помогли. Давление зашкаливало. Подал в КВВПАУ - Курганское высшее военное политическое авиационное училище. Смотрю на фотографии тех лет - ведь мальчишка совсем, а уже коммунист. Бриться только в армии заставили. Стоял однажды на поверке, командир спрашивает: 'Почему не брит?' Отправил его в казарму. Отец, ничего не сделав, вернулся в строй, козырнул:
-Ваше приказание выполнил!
-Теперь другое дело, - сказал командир.
Сам он невысокого роста, но в его характере - жёсткость и пружина. И, юмор, конечно. Наверное, это и помогало ему находить в его работе политработника свой подход. Однажды пришла к нему на прием супружеская пара. Со слезами, скандалами. Отец сидел и смотрел на них, а потом сказал: 'Поцелуйтесь, пожалуйста'. Те в недоумении. Только ушли из кабинета счастливыми.
Еще помню его историю. Сдавал в Академии какую-то политическую дисциплину. Не зная, кто генсекретарь компартии Финляндии, выпалил экзаменатору имя финского хоккеиста.
Я знаю, что Александр Македонский всех знал в своем войске по имени. Мой отец тоже знал в Ачинском ВАТУ всех - от медслужащего до командиров взводов. Знал и многих курсантов - откуда родом, из какой семьи и о чём мечтают. Может быть, потому что людей чувствовал, с ним происходили самые невероятные истории. Однажды в Киеве встретил случайно друга, опоздал на самолет, который: разбился.
Когда я была еще ребенком, он завел дневник и подарил его мне на шестнадцатилетие. Часто туда заглядываю. Вот его мысли:

'Может ли быть счастлив гений?'

'Опираться можно на то, что оказывает сопротивление'.

'Память - это то, что делает человека человеком, а общество обществом'.

'В нашей работе нет места нытикам и выходным дням'.

'Скажи себе 'нет', и судьба сто раз скажет тебе 'да''.


'Около 14 часов шел на службу в штаб. Впереди очень медленно, на слабых ногах, немного покачиваясь, шел старый человек. \Ветеран училища. Всю жизнь в военном оркестре, а последние лет пятнадцать участью его стали пьянство и болезни. Его знал весь военный городок.
Обычным шагом я обогнал его и, взглянув в лицо, увидел пустые глаза, неестественно прозрачную и словно слегка присыпанную мукой кожу, седую щетину: Пустое ведро в левой руке.
Я не увидел, а просто почувствовал, что он скоро умрет. А потом увидел, что смерть отражается в его лице, как в зеркале. Вспомнил 'Фаталиста'.
:Он умер через шесть часов. Я об этом узнал от его брата 19-го:'
18.10.1994


'Разговор с курсантом Евгением Ивановым. Второй курс. 18 лет. Весы. Пишет стихи и рассказы. Влюблен. Девушку зовут Гуля. Сын офицера. Учится хорошо. И лицо, и душа, и поступки светлые. Мечтает о литературном институте, говорили, молчали, слушали друг друга.
Жене нужно было в больницу навестить Гулю. Просил помочь.
Он вспомнил про самоубийство рядового из пожарной команды. Солдату изменила девушка. И потом отдалась ему. В итоге - постыдная болезнь.
Женя сказал, что не понимает самоубийцу. Грех это. 'Он сам себе был не нужен. Этим самым он осудил родителей за то, что они хотели иметь сына'.
Я радовался уму и подарил книгу на память'.
19.10.1994


Там, в Чечне, было решено хирургическим образом вскрыть нарыв на теле России. Он беспокоил. Это вскрытие пришлось делать на людной улице. Много советчиков. Хирургам не дают работать спокойно. Скальпель не особенно острый. Вскрыть-то вскрыли, а теперь надо чистить рану, ну и, конечно, для этого потребуется много перевязочного материала. Весной 1993 года был только один призывник, который изъявил желание служить в 'горячей точке'. Написал рапорт, родители дали письменное согласие. Все остальные призывники направлялись служить только в Россию.
из интервью 'Ачинской газете', февраль, 1995


'Я жил в Москве - столице развлечений,
Где телефон важнее человека.
В те годы резко и без ограничений
Нам пожелали долгой жизни три генсека.
Коньяк в кафе недалеко от ГУМа.
Венок полегче взят рукой не скорбно.
Шинель парадная и на морозе губы.
Нам улыбаться здесь уж очень неудобно'.

Это стихотворение о времени обучения в Ленинской Академии (поехал учиться вместо службы в Германии). Все помнят, как хоронили руководителей страны. После проводов Брежнева, отец с другом зашли погреться в кафе. Продавщица, наливая им кофе, подмигнула:
-Увидимся через год.
Через два года умер Андропов.
Отец искренно верил в коммунистические идеи. Знал и боролся, как мог, под прессингом армии и КПСС, с невежеством, грязью. 'Вера в идею - это не столько знание истины, сколько преданность ей', - вот еще одна запись из дневника. Будучи секретарем парторганизации курса, не побоялся пойти на конфликт с самим начальником факультета. За что вместо Смоленска был отправлен в ссылку, правда, на достойную должность - заместителем начальника политотдела Ачинского ВАТУ. Как человек эмоциональный, деятельный начал работу, которой там было непочатый край. Не без его участия был создан училищный музей, дороги покрылись новым асфальтом.
Папа часто говорил мне, что переживает, что он, офицер, никогда не был на войне. Но я точно знаю, что его работа в 'тылу' тоже была горячей. Не было у него огнестрельных ранений, но были два инсульта. Он летел в Вазиани, когда в Грузии был вооруженный конфликт - там стажировались его ребята. Посылал людей, когда терялись в лесу дети. Потом, когда стал военкомом, лично провожал в армию новобранцев, если пропадали на войне - искал их вместе с ФСБ, помогал хоронить. Пусть кто-то считает, что политработник того времени - это только служитель идеологии. Не верю. Гитлер приказывал их уничтожать в первую очередь, значит, нужны были людям. Ушла партфарисейская накипь, но остались его дела.

Член Союза журналистов РФ
Студентка Литературного института им. А.Горького
Валерия Олюнина
г. Москва
 
Дети гарнизонов - поиск одноклассников Защитники родины - Сайт о русских солдатах. Творцы оружия - Сайт о творческом пути советских военных конструкторов, их работе над созданием управляемых по радио мин, полевой реактивной артиллерии - знаменитых 'катюш'. Достижения авиационных конструкторов Туполева А. Н., Яковлева А. С., Ильюшина С. В., Мясищева В. М., Камова Н. И. Рассказы о конструкторах танков, артиллерийских систем и минометов.